Святой источник

Район, через который проходит Коломяжский проспект, когда-то был одним из самых живописных пригородов Петербурга. Теперь же это городские новостройки. Проспект носит имя бывшего здесь еще в допетровские времена финского поселения Коломяги. Исследователи по-разному объясняют это название. Одни считают, что оно связано с несколько странным видом горы, на которой располагалось селение: «коло» – по-фински углубление, пещерка; «мяки» – горка, холм. Другие возводят название к финскому «келло» – колокол, то есть «колокол на горе» – звонница. Сторожевые колокольни были непременной принадлежностью возводившихся шведами крепостей в приневских землях. И действительно, на дореволюционных планах Петербурга видно недалеко от Коломяг обозначенные пунктирной линией «остатки шведского укрепления XVII века». При Петре I земли вокруг новой столицы раздавались приближенным императора, и селом владел сначала генерал-адмирал А.И. Остерман, а после его опалы – канцлер А.П. Бестужев-Рюмин. Они переселяли сюда из принадлежавших им деревень крепостных, и так постепенно финское село стало русским. Еще долго коломяжские старожилы считали себя выходцами из приволжских и галицких земель.

Ни одно крупное село на Руси не могло существовать без храма. Строили церкви и для коломяжских жителей. Сохранившаяся в Коломягах церковь во имя великомученика Димитрия Солунского на Стеклянной горке, построенная в 1905–1906 годах, – один из редких в Петербурге и его пригородах деревянных храмов дореволюционной постройки.

В Коломягах существует и часовня во имя святого благоверного князя Александра Невского. Выстроенная в 1883 году, она была отреставрирована по благословению митрополита Ленинградского Алексия, ныне Патриарха Московского и всея Руси, реставратором Н.В. Бондаревым и его добровольными помощниками – солдатами находившейся неподалеку воинской части. Часовня была освящена 13 сентября 1990 года.

Для огромного района церкви и часовни явно недостаточно. Вот и было решено построить еще один храм – во имя святого Николая Чудотворца.

Ктитор храма Николай Безруков помог с приобретением земли и со строительством. Первая служба совершилась 4 января 2006 года на антиминсе, освященном митрополитом Санкт-Петербуржским и Ладожским Владимиром. Настоятель храма – отец Владислав (Анцибор). Архитектор – Роман Муравьев.

Прообразом для строительства послужили старые новгородские храмы: церковь Николы на Липне и Петра и Павла в Кожевниках. Если смотреть на храм со стороны Коломяжского проспекта, то кажется, что с берегов Невы вы переместились на берега Волхова.

Строительство было начато в 2004 году. Храмовые росписи и иконописные работы велись одновременно с отделочными с августа 2005 года. К январю был закончен иконостас и подкупольные росписи.

Об этих работах нам рассказал Олег Мансуров, главный иконописец храма:

– Для всего храма источником вдохновения послужила византийская живопись. Я бы назвал все, что здесь написано, адаптированным палеологовским стилем. Насколько я знаю, в Петербурге больше нет храмов, расписанных подобным образом. За основу росписи для купола был взят «Спас в силах» с византийских мозаик. Это был первый образ, который появился в храме. Еще были голыми стены, храм стоял кирпичной коробкой, велись ремонтные работы, ставилась луковица, в общем, строительство было еще не окончено…

Для того чтобы можно было писать образ Спасителя, возвели специальные леса внутри храма. Рабочие заштукатурили подкупольное пространство, я писал один, кисточкой на длинной палке. Для отработки деталей пришлось поднять на леса тумбу, а на нее ставить табуретки. Потом долго еще болела шея.

Тогда же во временной мастерской, устроенной за церковью, писали образа в иконостас. Икона Господа Вседержителя в рост написана в палеологовском стиле, для ростовой иконы Богородицы за основу взят сербский образ: в Петербурге есть еще одна, подобная ей, но более простая в исполнении. В парусах иконы съемные, всех четырех евангелистов написал сам, не в мастерской – дома. Их прикрепили уже после освящения иконостаса.

– Чем Вы писали?

– Только натуральными красками – яичной темперой. Гематит, глаутомит, лазурит и другие минеральные красители – настоящие, асист – золотой.

– Кто еще принимал участие в работе?

– Помогали выпускники иконописного класса духовной академии. Класс игумена Александра (Федорова): Николай Веко, Дарья Семенова, Александр Мещерин, Светлана и Владимир Гуки, Анна Калинина.

– Что за иконы на стенах храма?

– Иконы были переданы Санкт-Петербуржским управлением по сохранению культурных ценностей. Образа овальной формы, судя по письму, это, скорее всего, Западная Украина. Откуда они и какой храм украшали, неизвестно. Эти иконы будут позже помещены в отдельные киоты, для них найдут другое место.

– А хоругви? Их вручную вышивали?

– Нет, это машинная вышивка. Монахини Ново-Тихвинского монастыря в Екатеринбурге такие вышивают. На заказ. Настоятель, отец Владислав, с ними договаривался.

– Олег, расскажите немного о себе.

– Я родился в Екатеринбурге в 1965 году. Окончил Свердловское художественное училище, потом поступил на реставрационное отделение факультета живописи Института им. И.Е. Репина в Петербурге, которое закончил в 1993 году.

– В каких еще храмах есть Ваши работы?

– В церкви Рождества Иоанна Предтечи («Чесменской») – «Распятие», копия с креста Господня из храма на Голгофе в Иерусалиме. В этом же храме я реставрировал иконы «Неопалимая Купина», «Спаситель в терновом венце», «Вход Господень в Иерусалим», «Снятие с Креста», «Пятидесятница». Для храма Богоявления на Гутуевском острове писал иконы в иконостас, для него же – «Распятие» и «Неупиваемую Чашу». В пригородах Петербурга в церковь Рождества Пресвятой Богородицы в поселке Рождествено – «Казанскую», «Серафима Саровского» и другие иконы, для Троицкой церкви в деревне Сено под Бокситогорском – «Троицу» и «Спасителя с предстоящими».

Олег Мансуров – продолжатель стилистической традиции религиозной живописи рубежа ХIХ–ХХ веков. Есть у него и живописные работы: портреты Патриарха Московского и всея Руси Алексия II и митрополита Санкт-Петербуржского и Ладожского Владимира. По приглашению архиепископа Константина, ректора духовной академии в Санкт-Петербурге, писал портреты преподавателей академии, в том числе самого ректора и ныне почившего профессора протоиерея Ливерия Воронова. Портрет новомученика Илариона (Троицкого) был заказан художнику настоятельницей Новодевичьего женского монастыря в Петербурге незадолго до канонизации святого. После канонизации Олег Мансуров написал ростовой образ святого новомученика на крышке раки в церкви Казанской иконы Божией Матери Новодевичьего монастыря.

Мастер – участник многих иконописных выставок. Он пишет и семейно-родовые иконы для частных лиц, и картины на темы Священного Писания. Его работы хранятся во многих частных собраниях России, США, Германии. Женат, имеет сына.

Пока храм белый-белый изнутри, чистый, как первый снег. Снаружи – нежно-бежевый. Совершенно неожиданные краски для этого района серых многоэтажек, гипермаркетов, трамвайных путей и железнодорожной ветки. Каждое воскресение на службу приходят жители Коломяг. Постепенно их становиться все больше.

Видели ли вы хотя бы один храм, в котором на почетном месте не оказалось бы иконы святителя Николая? И не увидите. Бывает так: храм только-только построен или начал восстанавливаться, еще нет и алтарной преграды, лишь перед престолом два образа – Господа Вседержителя и Пресвятой Богородицы, но обязательно где-нибудь рядом, пусть небольшой, принесенный из дома, образ Николая Чудотворца.

ПАСТЫРЬ ИСТИНЫ

Пастырь истины – так называли праведного Иоанна Кронштадтского современники. Простой приходской священник взял на себя крестный подвиг исповедника Христова в предгрозовые для Русской земли годы. Этот подвиг состоял в полном самоотречении во имя спасения людей. «Я не свой я – Божий», – говорил отец Иоанн. Он спасал всех, шел навстречу людям, терпя непонимание и близких, и духовенства. Не боясь выглядеть самоуверенным, навязчивым, даже смешным, он спасал от духа злобы, лжи и ненависти. Он знал, что кто-то должен отдать всего себя людям – и отдал себя.


Протоиерей Андреевского кронштадтского собора отец Иоанн Сергиев не избегнул ни прижизненной славы, ни поношений. Он был обласкан правителями и признательностью тысячных толп, осыпан миллионными пожертвованиями, которые через его руки растекались по множеству рук больных, убогих и немощных… Но ни грех гордости, ни грех мшелоимства не проникли в него. Осознавая свое высокое предназначение, он знал: и хула, и хвала столь щедро расточались не ему, но Тому, Кого он представлял как священник на этой многогрешной земле.

Это был человек, прощание с которым превратилось в самые грандиозные похороны первой половины XX века. От Кронштадта до Ораниенбаума и от Балтийского вокзала в Петербурге до Иоанновского монастыря, где он был погребен, траурный кортеж сопровождали многотысячные толпы народа. И, что удивительно, при такой давке не было зафиксировано ни одного несчастного случая. Впрочем, вскоре могила отца Иоанна была осквернена, а сам он – почивший! – объявлен одним из главных врагов новой власти, память о котором искоренялась самым категорическим образом. Неудивительно поэтому, что для большинства наших сограждан в канун прославления отец Иоанн оказался фигурой совершенно неизвестной, покрытой мрачной пеленой наветов или замалчивания. И тем отраднее, что и среди духовенства, и среди мирян, и даже среди не числящих себя христианами обнаружилось достаточное число людей, спокойно и недемонстративно почитавших батюшку Иоанна.

Не предали памяти своего пастыря и потомки коренных петербуржцев. Даже в самые трудные времена не отступились, не изменили своим официально не признанным ходатаям и покровителям – праведному Иоанну и блаженной Ксении. Помнили о них, молились им. И те, в свою очередь, продолжали и продолжают свой неотступный молитвенный подвиг, ходатайствуя перед Творцом, а порой и перед земными властями за своих сограждан и почитателей. Так ходили верующие и на Смоленское кладбище к закрытой часовенке Ксеньюшки, так ходили и к стенам Иоанновского монастыря на речке Карповке помолиться у окон крипты, превращенной в штаб гражданской обороны. И чья-то благоговейная рука вырубила на гранитной облицовке восьмиконечный крест над тем подвальным окошком, через которое православные пытались хоть взором проникнуть к дорогой их сердцу могиле.

БОРИСОВСКИЙ БОГОРОДИЦКО-ТИХВИНСКИЙ ЖЕНСКИЙ МОНАСТЫРЬ

Одну из самых уникальных женских обителей – Борисовский Тихвинский монастырь в Курской губернии – основал ближайший сподвижник императора Петра I, знаменитый фельдмаршал Борис Петрович Шереметев. А заложил эту обитель сам царь Петр. Да, да, тот самый Петр I, который вошел в историю как решительный борец с колоколами, монахами, патриархальными бородами и патриаршеством!


Пушкин, перечисляя в поэме «Полтава» сподвижников Петра I, дает очень точную характеристику Шереметеву – «благородный». Действительно, фельдмаршал Шереметев, по воспоминаниям многих современников, отличался особым «внутренним благородством». Принадлежа к древнему роду, он, в отличие от других сподвижников царя, уважал традиции своих предков, богатое наследие Московской Руси. Так, в благодарность за победу русских войск над шведами 1701 году, на том месте, где стояла походная церковь, Борис Шереметев построил храм святителя Петра Московского, ставший, вероятно, первой церковью строившегося Санкт-Петербурга. Во всех походах фельдмаршала сопровождал особо чтимый им «знаменосный» Тихвинский образ Божией Матери, ни одно сражение не начиналось без молебна перед этой иконой.

Отправляясь на Полтавское сражение, Борис Петрович дал обет построить в случае победы монастырь в честь любимой иконы, поместив перед битвой у себя на груди маленький медный Тихвинский образ. Решив в 1709 году дать шведам генеральное сражение, Петр I назначил его на 26 июня. По совпадению именно в этот день совершалось празднование чудотворной Тихвинской иконе. И благочестивый фельдмаршал уговорил государя отсрочить сражение на один день, чтобы почтить праздник торжественным богослужением и испросить русскому воинству покров и заступничество Божией Матери. Авторитет Шереметева был таков, что царь послушался своего фельдмаршала. Днем позже, командуя центром русской армии, Шереметев отличился беспримерным мужеством: находясь под жесточайшим огнем, он остался невредимым даже тогда, когда пуля, пробив латы и платье, задела рубашку, проглядывавшую из-под расстегнутого камзола. Легенда гласит, что именно Тихвинский образок на груди защитил его от смерти.

СРЕТЕНСКИЙ ЖЕНСКИЙ МОНАСТЫРЬ В БУРЯТИИ

На Руси во все времена монастыри являлись надежным оплотом и защитой православной веры, культурными центрами, где на протяжении многих столетий усердием монахов собирались бесценные рукописи и произведения искусства, одним словом все то, что воспитывало и характеризовало саму душу русского народа. Подобно заблудившимся в ночи путникам, люди всех сословий и разного материального достатка, стремились посетить монастырь, в надежде найти там покой и утешение, хотя бы на некоторое время приобщиться к высокой подвижнической жизни, оставив все мирское и суетное, очистить свою душу молитвой и покаянием. В монастыре можно было получить жизненно важный совет и наставление, разрешить, казалось бы, самую неразрешимую задачу.


Российская земля богата святыми обителями, каждая из которых имеет свою неповторимую историю. Есть древние монастыри, с вековыми традициями и устоями, история таких монастырей запечатлела многие вехи жизни Святой Руси, а есть и молодые обители, недавно появившиеся и только еще начинающие свою духовную жизнь. К таким молодым монастырям относится и Сретенский женский монастырь, расположенный в селе Батурине Прибайкальского района республики Бурятия.

Обитель расположена в живописном месте, в 64 км от г. Улан-Удэ, близ трассы Усть – Баргузин. Это первый монастырь, открытый в Читинско-Забайкальской епархии после начала возрождения церковной жизни в России конца XX века.

На территории, где ныне расположен монастырь, была приходская церковь села Батурина. Деревянная церковь на этом месте известна еще с XVIII века. В 1811 году, на собрании прихожан волости, было принято решение: на месте старой деревянной церкви построить новую каменную. Строительство и благоустройство нового храма велось исключительно на средства прихожан и добровольных жертвователей. Закладка нового храма состоялась летом 1813 года, а через 16 лет, в сентябре 1829 года, была торжественно освящена нижняя теплая церковь в честь великого праздника Сретения Господа нашего Иисуса Христа. А еще через 7 лет, в августе 1836 года, была освящена верхняя церковь во имя великомученика и победоносца Георгия.

Преподобный Исаакий служит примером тому, что нельзя пройти по пути жизни духовной не подвергаясь искушениям, но не может быть такого искушения, которого бы не вынесли силы человеческие, укрепляемые незримою силою Божией.

ЖИТИЕ СВЯЩЕННОМУЧЕНИКА ЕРМОГЕНА ПАТРИАРХА МОСКОВСКОГО И ВСЕЯ РОССИИ ЧУДОТВОРЦА

После свержения татарского ига и падения Золотой Орды на Волге образовались небольшие ханства – Казанское и Астраханское. Оттуда татары совершали набеги на Русь, грабили, уводили пленных. Будущий патриарх всея Руси Ермоген родился в Казани в 1530 г. и был наречен во святом крещении Ермолаем. Отец его принадлежал к тем отважным русским людям, которые не боялись селиться в этом разбойничьем гнезде. Детство и юность будущего первосвятителя земли Русской прошли среди суровых рассказов и впечатлений.